Меню

Какие средства используются для этического анализа

Средства и уровни этического анализа

Этика как наука о морали.

Мораль понимается как совокупность (а точнее — система, то есть упо­рядоченная совокупность с определенными связями между элементами), норм — запретов, идеалов, требований, предписаний, — принятая и разделяемая в данном обществе. Эти нормы за­креплены в его культуре и в достаточно стабильном виде пере­даются от поколения к поколению. Философии пришлось существенно умерить свои притязания в отношении этики — стало ясно, что люди по большей части получают представления о должном не из фило­софских трактатов, а из других источников. Задачами этики стало исследование того, каковы эти источники, как представ­ления людей о должном соотносятся с их реальным поведени­ем и как одни их представления о должном соотносятся с дру­гими. Этика, таким образом, отказалась от намерения обязы­вать людей, как им надлежит постулать.

Соотношение морали и права.

Эта обязанность, этот долг может быть зафик­сирован в нормах права (например, в законодательстве), так что невыполнение или ненадлежащее выполнение нормы будет ка­раться юридическими, административными или дисциплинар­ными санкциями. Юридические санкции налагаются судом, который может истолковать некоторые действия — например, неоказание по­мощи больному или разглашение конфиденциальной инфор­мации (врачебной тайны) – как правонарушение (или даже как преступление). Они включают различные виды наказания — денежный штраф, запрещение заниматься врачебной практикой и т.д. вплоть до лишения свободы.

Моральный выбор и моральная ответственность.

Таким образом, нормы-предписания заметно различаются по степени предполагаемой ими обязательности, так что мож­но говорить о нормах-требованиях и нормах-рекомендациях. Этику интересуют только такие ситуации, когда у человека есть реальный и свободный выбор -действовать ему тем, иным или третьим образом либо вообще не действовать. Поэтому поступок, совершенный человеком по принуждению, когда меня, скажем, заставляют делать что-то, чего сам я сделать не захотел бы, — такой поступок не может считаться добрым или злым, моральным или аморальным, так как у него просто нет этического измерения. Ответственность за поступок в этой ситуации будет ложиться на того, кто прину­дил меня к нему. Выбор, очевидно, предполагает наличие альтернатив, каждая из которых имеет собственный моральный смысл. (В том случае, когда приходится выбирать из двух альтернатив, говорят еще о дилемме выбора.)

Средства и уровни этического анализа.

Правило, говорящее о необходимости избегать излишней боли, можно обосновать как частный случай, как следствие, вытекающее из принципа не навреди — одного из основополагающих и древнейших в медицинской этике, да и в медицинской практике в целом. Правило конфиденциальности обосновывается как тем же принципом «не навреди» (понятно, что в нашем приме­ре разглашение информации о диагнозе может нанести силь­нейший удар по жизненным планам пациента), так и принци­пом уважения автономии личности. Оба этих принципа будут проанализированы в следующей главе. Теория — это еще более общее и в этом смысле абстрактное по­строение, в рамках которого принципы не только обосновыва­ются, но и приводятся в систему, иначе говоря, изучается и ус­танавливается соотношение, взаимосвязь принципов… Бывает так, что и правила не позволяют найти приемле­мый выход из ситуации — когда, скажем, требования двух пра­вил противоречат друг другу. Вернемся еще раз к нашему при­меру с выбором метода лечения. Можно считать, что выбор ме­тода «А» обосновывается правилом типа «не следует подвер­гать пациента риску побочных осложнений», тогда как выбор метода «Б» — правилом «процесс лечения должен быть настоль­ко кратким, насколько это возможно». Каждое из этих правил можно рассматривать как профессиональную, техническую норму деятельности врача. Но вместе с тем каждое из них име­ет и очевидный моральный смысл.

Основания морали.

Мы признаем неизбежность существования различных, вплоть до конкурирующих, этических теорий, то здесь нас подстерегает другая опасность — этический релятивизм (или даже нигилизм), то есть утверждение того, что любой, в том числе низменный, поступок может быть оправдан, стоит только выбрать подходящую для этого теорию. На самом деле это дале­ко не так. Все этические теории, которые достаточно продума­ны и обоснованы (обоснованы в том числе и историческим опытом людей), а не являются всего лишь произвольной игрой ума, в большинстве случаев сходятся в конкретных оценках, которые в их рамках могут получать те или иные поступки, хотя и расходятся в обосновании, в оправдании этих оценок. Один из первых вопросов, на который приходится отве­чать каждой этической теории — это вопрос о происхождении, об истоках морали, о том, на что вообще опираются все мораль­ные нормы. Подчеркнем, что речь в данном случае идет имен­но о тех основаниях, на которых зиждется реально существующая мораль, но не о том, чтобы заново изобретать правила и принципы морали и предписывать их людям. Некоторые этические теории говорят о религиозном происхождении морали, основные нормы которой, например, даны людям в форме специального текста, как бы продиктованы в божественном откровении. Иногда при религиозном обоснова­нии морали исходят из того, что ее нормы даны не напрямую, а в форме притчи, иносказания, так что сами люди (или их духов­ные учителя) должны проделать работу мысли и воображения

Этика утилитаризма.

Важным основанием для различения этичес­ких теорий является то, какая сторона действия или поступка оказывается в центре внимания при его оценке. По этому осно­ванию выделяют два типа теорий — утилитаристские и деонтологические. Термин «утилитаризм» происходит от латинского «utilitas» — польза, выгода. Родоначальниками утилитаризма принято считать британских философов Д.Юма. Принципиальным для утилитаристских теорий является то, что все они так или иначе исходят в моральной оценке I действия из его результата, пользы (или вреда), то есть послед­ствий, к которым оно привело. С точки зрения утилитаризма действие будет морально оп­равдано в той мере, в какой оно ведет к возрастанию некоторого внеморального блага. Внеморальное благо, таким образом, выступает в качестве критерия для моральной оценки действия -действие будет считаться благим или дурным не само по себе, но только в зависимости от проистекших из него последствий. Этим благом могут быть, например, красота, здоровье, знание, удовольствие, наслаждение и т.п. Поэтому человеческая дея­тельность в таких областях, как искусство, медицина, наука и пр., хотя бы она и не была направлена на решение собственно моральных проблем, оказывается тем не менее морально зна­чимой и подлежащей моральной оценке. В утилитаристской теории признается один-единствен­ный этический принцип — принцип пользы (полезности), который можно сформулировать примерно так: мы всегда должны дейст­вовать таким образом, чтобы достичь наилучшего из возможных соотношений между позитивными и негативными последствиями нашего действия, либо — если последствия при любом варианте будут негативными — наименьшего суммарного вреда. При этом предполагается, что: а) обычно наш поступок вызывает не одно, а множество последствий, среди которых будут и негативные, а не только позитивные; б) наш поступок может затрагивать не только тех людей, на которых он непосредственно направлен, но и многих других (вспомним еще раз, приводившийся ранее при­мер с пациентом, подключенным к жизнеподдерживающей аппаратуре).

9. Принцип “делай благо”.

«Делай благо» (или «твори добро») — это не запрет, а такая норма, которая требует некоторых позитивных действий. Его смысл передается иногда с помощью таких слов, как: «благодеяние», «благотворительность», «милосердие», «филантропия». Эти действия предполагают в первую очередь не столько рациональные соображения, сколько такие чувства и эмоции, как сострадание, жалость, которые порой рассматриваются как подчеркивающие слабость, а значит, оскорбительные и унижающие того, на кого они направлены. Принцип «делай благо» акцентирует необходимость не просто избегания вреда, но активных действий по его предот­вращению и (или) исправлению. Существуют определенные сложности в понимании и обосновании принципа «делай благо». Так, в самой крайней форме он может истолковываться в смысле обязательного самопожертвования и предельного альтруизма.

Деонтологическая этика.

От гре­ческих слов «deontos» — нужное, должное и «logos» — слово, по­нятие, учение; в целом — «учение о должном»). Однако первой теорией, последова­тельно выдержанной в деонтологическом ключе, явилась этика И.Канта (1734-1804). С точки зрения сторонников деонтологического подхода, к оценке наших поступков, независимо от блага, которое они порождают (или не порождают), примени­мы понятия, касающиеся обязательств (долга) и прав. Мы бы­ваем обязаны поступать так-то и так-то не потому, что это при­несет пользу нам или кому-то другому, а потому, что мы выпол­няем свой долг. Подобно утилитаристским теориям, деонтологические также бывают монистическими или плюралистическими. В мо­нистических в качестве основополагающего принимается один принцип; при этом считается, что все моральные правила могут быть выведены из него логическим путем. В качестве такового может, например, выступать принцип уважения личности ли­бо так называемое «золотое правило» этики, под которым по­нимается библейская заповедь: «во всем, как хотите, чтобы другие поступали с вами, поступайте и вы с ними». Это «золотое правило» весьма близко по смыслу тому аб­солютному нравственному закону, или категорическому импе­ративу, который Кант считал безусловным основанием всей этики.

8. Принцип “не навреди”.

Этот принцип является старейшим в медицинской этике. В латинской формулировке он выглядит так: primum поп посеге, что переводится на русский как “прежде всего — не навреди (или – не повреди)” где слова “прежде всего” могут быть истолкованы и в том смысле, что этот принцип является наибо­лее важным в деятельности врача. В этом смысле, если подходить к ситуации со стороны врача, можно различить такие формы «вреда»: вред, вызванный бездействием, неоказанием помощи тому, кто в ней нуждается; вред, вызванный небрежностью либо злым умыслом, например корыстной целью; вред, вызванный неверными, необдуманными или неквалифицированными действиями; вред, вызванный объективно необходимыми в данной ситуации действиями. Каждую из этих разновидностей вреда, очевидно, можно оценивать по-разному. Что касается первой — неоказание помо­щи, то в некоторых (но только в некоторых) случаях мы» будем здесь иметь дело с правонарушением, то есть с невыполнением такого обязательства, которое налагается законом либо иным правовым нормативным актом. Поэтому, строго говоря, в таких ситуациях проблема является не столько моральной, сколько юридической, влекущей соответствующую ответственность.

Источник

4. Средства и уровни этического анализа.

Какие же средства используются для этического анализа? Стремясь обосновать свое решение в той или иной ситуации, люди прежде всего апеллируют к некоторым этическим прави­лам. Скажем, врач, назначающий пациенту перед проведением операции анестезирующую инъекцию, если его спросить, за­чем он это делает, может ответить так: «не следует заставлять пациента терпеть боль, от которой его можно избавить». Дан­ное высказывание — типичный пример этического правила, ко­торое применимо к широкому кругу ситуаций, встречающихся в медицинской практике.

Рассмотрим еще один пример. Допустим, пациент подо­зревает, что у него может быть наследственная предрасполо­женность к серьезному заболеванию, скажем, болезни Альц-геймера, и просит провести ему генодиагностическое исследо­вание с целью установить наличие или отсутствие соответству­ющего генетического дефекта. Узнав об этом, администрация учреждения, в котором он работает, интересуется у врачей, ка­ков результат анализа. Врачи, однако, отказываются раскрыть эту информацию, а в ответ на настойчивые просьбы админист­рации обосновывают свой отказ, ссылаясь на правило конфи­денциальности (подробно о нем будет говориться в дальней­шем).

Нередко, однако, возникает необходимость обоснования самих правил. Тогда вдело вступают обобщения более высоко­го порядка — этические принципы. Так, правило, говорящее о необходимости избегать излишней боли, можно обосновать как частный случай, как следствие, вытекающее из принципа «не навреди» — одного из основополагающих и древнейших в медицинской этике, да и в медицинской практике в целом. Боль, испытываемая пациентом, — это одна из конкретных форм вреда, и если врач, имеющий возможность не причинять боли, не делает этого, то он нарушает данный принцип. В свою очередь, правило конфиденциальности обосновывается как тем же принципом «не навреди» (понятно, что в нашем приме­ре разглашение информации о диагнозе может нанести силь­нейший удар по жизненным планам пациента), так и принци­пом уважения автономии личности. Оба этих принципа будут проанализированы в следующей главе.

В процессе обоснования, далее, может быть поставлен и такой вопрос: а почему, вообще говоря, следует принимать (или почему люди принимают) тот или иной принцип? Для от­вета на этот вопрос, то есть для обоснования, для оправдания самих принципов, необходимо обращение к этической теории. Теория — это еще более общее и в этом смысле абстрактное по­строение, в рамках которого принципы не только обосновыва­ются, но и приводятся в систему, иначе говоря, изучается и ус­танавливается соотношение, взаимосвязь принципов..

Чем дальше мы продвигаемся на пути от уровня конкрет­ных решений и действий до уровня этической теории, тем большее место занимают специальные этические знания. В не­сколько упрощенном виде эту зависимость можно представить так. На уровне конкретных решений и поступков люди чаще всего действуют спонтанно, интуитивно, руководствуясь сло­жившимися стереотипами и прошлым опытом и даже не осо­знавая того, что их поступки подчиняются определенным эти­ческим правилам. Однако уже на этом уровне возникают ситу­ации, требующие морально осознанного выбора, и тогда для обоснования выбора требуется апеллировать к этическим пра­вилам, в которых в сконцентрированном виде содержится предшествующая, нередко многовековая практика решений и действий множества людей, оказывавшихся в сходных обстоя­тельствах. Обычно о существовании и сути этих правил люди узнают от старших — родителей, близких, учителей.

Бывает так, что и правила не позволяют найти приемле­мый выход из ситуации — когда, скажем, требования двух пра­вил противоречат друг другу. Вернемся еще раз к нашему при­меру с выбором метода лечения. Можно считать, что выбор ме­тода «А» обосновывается правилом типа «не следует подвер­гать пациента риску побочных осложнений», тогда как выбор метода «Б» — правилом «процесс лечения должен быть настоль­ко кратким, насколько это возможно». Каждое из этих правил можно рассматривать как профессиональную, техническую норму деятельности врача. Но вместе с тем каждое из них име­ет и очевидный моральный смысл.

Для разрешения дилеммы, то есть конфликта между двумя правилами, необходимо обращаться уже не к правилам, а к принципам — на этом уровне мы впрямую задаемся вопросом о благе пациента и обнаруживаем, что заговорили на языке эти­ки, что пользуемся одним из основных ее понятий. Принципы намного более универсальны, чем правила, и в любой системе морали их бывает немного. При этом обычно их бывает невоз­можно или затруднительно применять к конкретным ситуаци­ям непосредственно, без таких промежуточных звеньев этичес­кого обсуждения, как правила.

Уже на уровне принципов мы попадаем в область, находя­щуюся на границе между конкретными формами практики и этикой как наукой с ее основной составляющей — теорией. На уровне же этической теории, занимающейся синтезом, обосно­ванием и систематизацией принципов, мы оказываемся в сфе­ре весьма специфического знания с характерными для него по­нятиями, методами и проблемами.

Источник



4. Средства и уровни этического анализа.

Какие же средства используются для этического анализа? Стремясь обосновать свое решение в той или иной ситуации, люди прежде всего апеллируют к некоторым этическим прави­лам. Скажем, врач, назначающий пациенту перед проведением операции анестезирующую инъекцию, если его спросить, за­чем он это делает, может ответить так: «не следует заставлять пациента терпеть боль, от которой его можно избавить». Дан­ное высказывание — типичный пример этического правила, ко­торое применимо к широкому кругу ситуаций, встречающихся в медицинской практике.

Рассмотрим еще один пример. Допустим, пациент подо­зревает, что у него может быть наследственная предрасполо­женность к серьезному заболеванию, скажем, болезни Альц-геймера, и просит провести ему генодиагностическое исследо­вание с целью установить наличие или отсутствие соответству­ющего генетического дефекта. Узнав об этом, администрация учреждения, в котором он работает, интересуется у врачей, ка­ков результат анализа. Врачи, однако, отказываются раскрыть эту информацию, а в ответ на настойчивые просьбы админист­рации обосновывают свой отказ, ссылаясь на правило конфи­денциальности (подробно о нем будет говориться в дальней­шем).

Нередко, однако, возникает необходимость обоснования самих правил. Тогда вдело вступают обобщения более высоко­го порядка — этические принципы. Так, правило, говорящее о необходимости избегать излишней боли, можно обосновать как частный случай, как следствие, вытекающее из принципа «не навреди» — одного из основополагающих и древнейших в медицинской этике, да и в медицинской практике в целом. Боль, испытываемая пациентом, — это одна из конкретных форм вреда, и если врач, имеющий возможность не причинять боли, не делает этого, то он нарушает данный принцип. В свою очередь, правило конфиденциальности обосновывается как тем же принципом «не навреди» (понятно, что в нашем приме­ре разглашение информации о диагнозе может нанести силь­нейший удар по жизненным планам пациента), так и принци­пом уважения автономии личности. Оба этих принципа будут проанализированы в следующей главе.

В процессе обоснования, далее, может быть поставлен и такой вопрос: а почему, вообще говоря, следует принимать (или почему люди принимают) тот или иной принцип? Для от­вета на этот вопрос, то есть для обоснования, для оправдания самих принципов, необходимо обращение к этической теории. Теория — это еще более общее и в этом смысле абстрактное по­строение, в рамках которого принципы не только обосновыва­ются, но и приводятся в систему, иначе говоря, изучается и ус­танавливается соотношение, взаимосвязь принципов..

Чем дальше мы продвигаемся на пути от уровня конкрет­ных решений и действий до уровня этической теории, тем большее место занимают специальные этические знания. В не­сколько упрощенном виде эту зависимость можно представить так. На уровне конкретных решений и поступков люди чаще всего действуют спонтанно, интуитивно, руководствуясь сло­жившимися стереотипами и прошлым опытом и даже не осо­знавая того, что их поступки подчиняются определенным эти­ческим правилам. Однако уже на этом уровне возникают ситу­ации, требующие морально осознанного выбора, и тогда для обоснования выбора требуется апеллировать к этическим пра­вилам, в которых в сконцентрированном виде содержится предшествующая, нередко многовековая практика решений и действий множества людей, оказывавшихся в сходных обстоя­тельствах. Обычно о существовании и сути этих правил люди узнают от старших — родителей, близких, учителей.

Бывает так, что и правила не позволяют найти приемле­мый выход из ситуации — когда, скажем, требования двух пра­вил противоречат друг другу. Вернемся еще раз к нашему при­меру с выбором метода лечения. Можно считать, что выбор ме­тода «А» обосновывается правилом типа «не следует подвер­гать пациента риску побочных осложнений», тогда как выбор метода «Б» — правилом «процесс лечения должен быть настоль­ко кратким, насколько это возможно». Каждое из этих правил можно рассматривать как профессиональную, техническую норму деятельности врача. Но вместе с тем каждое из них име­ет и очевидный моральный смысл.

Для разрешения дилеммы, то есть конфликта между двумя правилами, необходимо обращаться уже не к правилам, а к принципам — на этом уровне мы впрямую задаемся вопросом о благе пациента и обнаруживаем, что заговорили на языке эти­ки, что пользуемся одним из основных ее понятий. Принципы намного более универсальны, чем правила, и в любой системе морали их бывает немного. При этом обычно их бывает невоз­можно или затруднительно применять к конкретным ситуаци­ям непосредственно, без таких промежуточных звеньев этичес­кого обсуждения, как правила.

Уже на уровне принципов мы попадаем в область, находя­щуюся на границе между конкретными формами практики и этикой как наукой с ее основной составляющей — теорией. На уровне же этической теории, занимающейся синтезом, обосно­ванием и систематизацией принципов, мы оказываемся в сфе­ре весьма специфического знания с характерными для него по­нятиями, методами и проблемами.

Источник